Рильке жив. Воспоминания. Книга 2 - Морис Бетц

множество вопросов, связанных с нашим планом посвятить ему целый номер «Ежемесячных тетрадей»[49]. Он ответил мне 26 апреля, и хотя письмо было написано из санатория Валь-Монт, оно содержало всю информацию, которую я просил, в мельчайших подробностях:

Валь-Монт, Глион-сюр-Территет (Во),

Швейцария.

26 апреля 1926 года

Дорогой друг,

Ваше молчание, за которое Вы извиняетесь, было, в конце концов, вдвое короче моего, и сожаление, которое нас объединяет, имеет обоюдную ценность; кстати, я был уверен, что Вы заняты мной, и что Мальте, мой полномочный представитель при Вас, никуда не запропастился из-за нашей немоты.

Я рад узнать, что Вы довольны своей долгой, теперь уже завершенной работой: мы оба можем сказать друг другу, что ничего не упустили, чтобы довести этот перевод до достойного результата; это начинание уже щедро вознаградило нас «авансом», имея в виду те восхитительные часы, проведенные вместе в рабочей атмосфере, о которых Вы так любезно упомянули и которые я также с большой любовью вспоминаю.

Эдмон Жалу, с которым я познакомился около десяти дней назад в Лозанне и которого надеюсь вскоре увидеть снова, сообщил мне обо всех предстоящих публикациях, которые должны появиться в это же время (ведь «Сады», подборка моих французских стихов, скорее всего, также будет опубликована в мае).

Что касается выпуска «Ежемесячных тетрадей», который Вы намеревались посвятить мне, мне как-то неспокойно от того, что он создаст Вам проблемы из-за вполне естественной нехватки материала. И я совершенно не представляю, как это можно исправить. Надеюсь, что по моему настоянию «Insel»[50] предоставил вам несколько критических отзывов, касающихся моей работы. Мне сказали, что книга Р. Х. Хейгродта[51] (которая, я думаю, будет в числе этих материалов) содержит несколько поучительных замечаний (я сам, как Вы понимаете, совершенно не знаком со всей этой второстепенной литературой и в отношении нее желаю только сохранить себя в своём неведении и невинности) … Тем не менее, я попрошу свою знакомую в Цюрихе прислать Вам две другие работы, написанные совсем недавно, которые я бы попросил Вас вернуть после того, как Вы ими воспользуетесь.

А вот адреса, которые Вы запросили: прежде всего, госпожа Инга Юнгханс (Копенгаген, К …), которой удалось сделать прекрасный перевод «Мальте», после того как она ранее перевела «Родена» и «Песнь о любви и смерти корнета Кристофа Рильке». Мой польский переводчик – господин Витольд Гулевич (Вильно…). Что касается переводов, сделанных ранее в России, я думаю, господин Мишель Цетлин мог бы предоставить Вам некоторые подробности; он сам занимался переводом некоторых из моих избранных стихотворений и всегда оказывал мне дружеское почтение. Господин Цетлин проживает в Париже (бульвар…)

В случае, если норвежский литератор Йоханн Бойер, хорошо известный во Франции, окажется в Париже, он, возможно, сообщит Вам несколько строк о моих произведениях и наших прежних отношениях. Очень небольшая часть моих произведений переведена на голландский, английский, итальянский и испанский языки, но у меня нет информации об этих переводах, и я даже не знаю имен переводчиков. Известный художественный журнал в Милане «Конференция»[52] опубликовал в одном из своих последних номеров некоторые из моих ранних стихотворений в превосходном переводе г-на Джантурко. Еще один итальянский журнал только что объявил о новых переводах благодаря заботе принцессы Турн-унд-Таксис. «Роден», подборка стихотворений и третий том были опубликованы в Америке очень давно: но и об этом я ничего более не знаю.

Как жаль, что великого Верхарна больше нет с нами, ведь он мог бы поведать Вам о том горячем доверии, которое он мне оказывал и из которого я на протяжении многих лет черпал глубочайшее утешение. Я уже рассказывал Вам об этом человеке и не решаюсь произнести ничего более, чтобы не заглушить тон моего голоса тяжестью написанных слов, если Вы хоть немного помните Верхарна.

Мне особенно досадно, что я не могу предложить Вам ничего по-настоящему стоящего от себя лично для этих гостеприимных «Тетрадей». Отсюда невозможно просмотреть мои старые бумаги в Мюзот, а что касается совершенно новых, то Валь-Монт отнюдь не то место, где можно исписать их моим почерком. Я демонстрирую перед Вами, дорогой друг, свою бедность: пусто!

Этой заметки «Первобытный шум»[53] (название не мое) все равно будет слишком мало. А найдете ли Вы что-нибудь более существенное в выпуске «Пражской прессы»[54], посвященном мне? Редактор этого литературного приложения удивил меня тем, что отыскал (Бог знает где!) те фрагменты из «Сонника»[55], о которых я совершенно забыл. (Книга так и не была закончена.)

Взгляните на эту прозу и на весь номер, над составлением которого, должно быть, потрудился человек, который неплохо покопался в моих сочинениях.

Вы упомянули о госпоже Х… Нет! У нее ничего нет, кроме нескольких посвящений очень личного характера и не представляющих никакой художественной ценности. Я всегда буду выступать против любой публикации подобных «эпизодов», которые теряют всю свою сокровенность, когда покидают человека, которому принадлежат. Я бы первым предположил, что это всего лишь счастливое совпадение; но я прошу Вас, давайте оставим эту затею.

Перелистывая свои книги в мягкой обложке (последние две сопровождали меня сюда), я не нашел ничего, кроме нескольких стихотворений, к тому же на французском языке (ибо, должен признаться, в душе своей продолжаю лелеять этого маленького «конька», вырезанного из ветки прихотливой сакуры). Может, мне стоило побороть искушение переписать для Вас несколько текстов? В вопросах искусства не может быть никаких поблажек; а. значит, я не должен ссылаться на Ваши. Вы сами решите, найдется ли среди этих строк несколько подходящих, чтобы представить меня в «Тетрадях». Если Вы цените во мне всего меня, то, вероятно, будете вынуждены не скрывать и присущие мне недостатки.

Прошу прощения за поспешность и некоторую импровизацию этих строк; здесь пишется не так, как хотелось бы, но прежде всего я не хотел обременять Вас ожиданием. Мое особое почтение Вашей жене, а Вам, дорогой друг, вся моя дружеская благодарность.

Р. М. Рильке.

Несколько постскриптумов завершают это длинное послание:

Несколько P.S.:

Надеюсь, что возобновившееся увлечение нашим Мальте не слишком задержало Ваши собственные творческие наработки. Мне только показалось, что я видел новую объявленную или, по крайней мере, запланированную Вами работу?

Если эта маленькая книжечка в мягкой обложке с моими стихотворными набросками (очень жалкая брошюрка, как Вы можете в этом убедиться) доставит Вам удовольствие, пожалуйста, оставьте ее себе. Конечно, эти более поздние попытки не отражены в «Садах».

Отсюда мне трудно решить, кому бы я предпочёл отправить французского «Мальте» от своего имени. У меня нет с собой всех адресов, которые я мог бы Вам сообщить. Поэтому мне будет удобнее получить итоговые экземпляры чуть позже и разослать их самому. Надеюсь (наконец-то!) вернуться в свой Мюзот, в котором я не был с 20 декабря!

Отправка моих переводов Поля Валери была прервана из-за моего отъезда в Валь-Монт; а экземпляр, предназначенный для Вас, находится у меня: он будет отослан через несколько дней.

Распорядитесь, пожалуйста, адресовать мои рекомендации Эммануэлю Бове; я всегда стараюсь следить за его творчеством и с тем же вниманием, с каким отношусь ко всем его произведениям, прочел его любопытную и захватывающую повесть, появившуюся в «Свободных публикациях»